На горизонте горело море, а здесь, на берегу, у него под ногами, умирала чайка. Раскинутые крылья бессильно скребли по измазанным липкой черной дрянью камням, клюв открывался и закрывался. Он нагнулся, чтобы поднять ее, унести… И увидел еще одну… Десятки, сотни птиц и рыб лежали у самой воды, и набегающие волны облепляли их неподвижные тела блестящей нефтяной пленкой.

Коридор, равномерно освещенный ярко фосфоресцирующими полосами на потолке и стенах – мегаколониями искусственно выведенных бактерий-люминофоров. Наглядная демонстрация бережливости в отношении драгоценной энергии солнца и атома. Привычное зрелище во времена, когда валютой для межгосударственных (или, как сейчас принято говорить, «трансполисных») расчетов стали КК – киловатт-кредиты. Деньги нового мира, обеспеченные не бесполезным золотым запасом лишь формально существующих государств, а совокупными ресурсами современных корпоративных империй.

Таких, как «Неотех», чья эмблема, черная спираль, похожая на схематический рисунок водоворота, чередовалась на стенах этого коридора с прозрачными, подсвеченными изнутри боксами, снабженными номерами и пояснительными табличками. Внутри, подвешенные в невидимых тисках А-поля либо погруженные в физиологический раствор, были выставлены наиболее выдающиеся изделия фабрик и лабораторий, принадлежащих Владимиру Белуге.

Эта скромная по масштабам, но содержательная экспозиция должна была тешить самолюбие генерального директора. И, как, например, сегодня, производить впечатление на его гостей и деловых партнеров.

– Господин Сакамуро выражает свое восхищение. Белуга наклонил голову и вежливо улыбнулся. Господин

Сакамуро, желтолицая мумия в безупречно сидящем черном костюме, выражал свое восхищение уже трижды. На сей раз стоя перед экспонатом 23-А. «Скелет, мышечная система и элементы белковой брони заградительного кибера-амфибии „Харибда“.