Определенно больше. Ведь с момента его появления в Пределах прошла не одна тысяча циклов. Сколько? Он не мог ответить на этот вопрос. Много. Очень много. Ежедневно ступая здесь, ангел запомнил каждый поворот, каждый изгиб мраморных изваяний. Мог с уверенность сказать, сколько балясин и завитков на любой из балюстрад. Он знал, сколько ангелов изображено на стенах, сколько муз. Он безошибочно мог сказать, в какой позе находится тот или иной персонаж любой из гравюр, которые были выполнены старательной и уверенной рукой. Те, кто трудился над ними, потратили не одну сотню циклов, чтобы украсить своими произведениями стены Пределов. А колонны, хранящие в своих барельефах лики всех сынов и дочерей Создателя? Это было восхитительно!

Взгляд Туора задержался на одной из гравюр, где был изображен тот, к кому сейчас он и спешил: расправивший крылья ангел, стоял, раскинув руки, словно приглашая к себе. Это Люций. Он изображен на большей части гравюр. Всегда с музой или ангелом, или в окружении и тех и других. Он был любим всеми. Туор тоже любил его, как друга, как брата. Ведь он был его учителем и наставником много сотен циклов, и остался им и на данный момент.

Люций был Первым и лучшим Сыном Создателя.

Туор служил ему давно. Хотя слово "служил" здесь не очень подходит. Скорее, выполнял поручения, коих у "хозяина" было в избытке. Да, и "хозяином" его называли за глаза. Для всех он был просто Люций. Брат, хоть и не досягаемый, по положению, но все же брат, как ни крути.

Подойдя к цели своего утреннего визита, Туор постучал, и, не дождавшись ответа, толкнул массивные створы высоких дверей и вошел внутрь. Все тот же белый пол, все тот же неведомый свет. Все те же стены, украшенные барельефами...

- Прости, что так рано попросил явиться тебя! - Люций шагнул навстречу Туору, широко раскинув руки, и заключая брата в объятия.

- Полно, я уже не спал, но вот что тебя подняло на ноги в столь чудное утро, дорогой брат?