– Ну, вот, понеслось, – прогудел Зырг, – умные слова говорить начал.

– А ты работай, толстый, ишь, какое пузо на казенных харчах нажрал, ни в один лаз не пролезаешь.

– Это меня от баланды пучит.

– Ну да, я так и понял. Вот что, мохнатый, давай сюда.

Тролль вытер пот со лба.

– Шеф, – обратился он к Кевину, – а давай ему морду набьем. Мы тут корячимся, на волю прорубаемся, а он только жрет, пьет, песни поет, да наши вилки портит.

– Действительно, не хочешь нам помочь? – Кевин отвалил отбитую от стены каменную глыбу в сторону, оперся о кирку.

– И ты Брут! Шеф, да я занимаюсь самым ответственным делом! Причем не одним!

– Это какими же делами ты занят?

– Во-первых думаю, во-вторых осуществляю общее руководство, в третьих я вас развлекаю, в четвертых поднимаю моральный дух! Видите? Вы делаете одно дело, а я сразу четыре! Да мне ж молоко за вредность давать надо! Лишнюю пайку хлеба выделять!

Кевин невольно посмотрел на заваленный снедью стол, на котором было все! Даже клубника со сливками. С воли их подогревали конкретно.

– Прибить бы тебя за вредность, – пробурчал Зырг, – на фига ты опять вилку поломал?

– Ничего ты не понимаешь в искусстве, горячий троллий парень, – Люка полюбовался на две уже исковерканные вилки, лежавшие перед ним на столе. На них тоже осталось по одному зубчику, и каждый был загнут под разными углами по всей длине, – каждому свое. Кто кайлом себе свободу зарабатывает, а кое-кто создавая вот такие вот шедевры.

Бесенок вытащил из кармана ручное зеркальце, внимательно осмотрел через него массивный металлический ошейник, плотно охвативший его шею, затем, не менее внимательно изучил одну из погнутых вилок.

– А все-таки я гений, – еще раз похвалил он себя, – и даже погладил по головке себя родного. – Давай Зыргушка, не тяни резину. Мне твое украшение рассмотреть не терпится.

– Иди, – кивнул головой юноша, – а вдруг этот пройдоха что дельное придумает. Мы вон за неделю всего пять метров прошли, а до поверхности еще… – рыцарь ордена Белого Льва скрипнул зубами.