– Да.

– Ты лесбо.

Пораженная Кэтрин в растерянности уставилась на нее.

– Я – что?

– Лесбиянка, моя крошка. Нечего пудрить всем мозги и строить из себя святошу.

– Но... это же смешно, – пробормотала Кэтрин.

– Неужели ты взаправду веришь, что можешь вешать людям лапшу на уши? – спросила ее Джин-Энн. – Да на тебе пробу негде ставить!

– Но я... я никогда...

– Все парни здесь готовы переспать с тобой, а ты им не даешь.

– Я не знала, – проболталась Кэтрин.

– Проваливай, – отрезала Джин-Энн. – Ты не нашего поля ягода.

Подруги ушли, а потрясенная Кэтрин осталась стоять на месте, тупо смотря им вслед.

Лежа в постели этой ночью, Кэтрин не могла уснуть.

– Сколько тебе лет, мисс Александер?

– Девятнадцать.

– Вступала ли ты в половую связь с мужчиной?

– Нет.

– Нравятся тебе мужчины?

– А кому они не нравятся?

– У тебя когда-нибудь возникало желание заняться любовью с женщиной?

Кэтрин долго и мучительно думала над этим. Раньше она иногда увлекалась девочками и женщинами-учителями в школе, что было вполне естественно для ее детского возраста. Она попробовала представить себе, что занимается любовью с женщиной. Ее тело находится в объятиях другой женщины, которая целует ее в губы и ласкает мягкими женскими руками. Кэтрин невольно содрогнулась. Нет, не надо! И сама себе сказала вслух:

– Я вполне нормальна.

Да, но если это так, почему она сейчас лежит здесь одна, а не трахается где-нибудь с парнем, как все другие девушки? Может быть, она фригидна? Тогда ей, наверное, нужна операция – лоботомия или что-то подобное.

За окном спальни на востоке уже брезжил рассвет, а Кэтрин так и не сомкнула глаз. Этой ночью она твердо решила, что больше не останется девственницей и что лишить ее невинности предстоит переспавшему со всеми незамужними студентками Рону Питерсону.

2