Однако он выбрал это заведение отнюдь не за его изысканность. Жак остановил на нем свой выбор, потому что им владел Огюст Ланшон, безобразный лысый человек старше пятидесяти лет, с маленькими толстыми ножками и дрожащим ртом скупердяя. Его жена, крохотная женщина с продолговатым лицом, выступающими скулами и резко очерченным носом, хозяйничала в примерочной, следя за работой портных и сурово покрикивая на них. Стоило Жаку Пажу взглянуть на господина Ланшона и его жену, как он тут же понял, что нашел решение своей проблемы.

Ланшон с отвращением посмотрел на плохо одетого незнакомца, входящего к нему в ателье.

– Слушаю вас. Что я могу для вас сделать? – грубо спросил Ланшон.

Не обращая внимания на грубый тон Ланшона, Жак Паж ткнул его своим толстым пальцем в грудь и, самодовольно улыбаясь, сказал:

– Это я могу кое-что сделать для вас, месье. Я собираюсь разрешить своей дочери работать на вас.

С выражением крайнего недоверия на лице Огюст Ланшон уставился на неотесанного незнакомца.

– Вы собираетесь разрешить...

– Завтра в девять утра она будет здесь.

– Я не...

Жак уже исчез. Через несколько минут Ланшон окончательно забыл об этом происшествии. На следующее утро, в девять часов, взглянув на вход в ателье, он увидел в дверях Жака Пажа. Ланшон хотел было сказать своему управляющему, чтобы тот вышвырнул Пажа вон, но вдруг заметил у него за спиной Ноэль. Отец и его невероятно красивая дочь шли прямо к Ланшону. Папаша широко улыбнулся и представил ему Ноэль.

– Вот она, готова приступить к работе.

Огюст Ланшон не отрываясь смотрел на девушку и облизывал губы.

– Доброе утро, месье, – с улыбкой поздоровалась Ноэль. – Отец сказал мне, что у вас для меня есть работа.

Потерявший дар речи Ланшон утвердительно кивнул головой.

– Да, я... я полагаю, мы сможем что-нибудь подыскать вам, – удалось ему, заикаясь, выдавить из себя фразу. Ланшон изучал ее лицо и фигуру и не верил своим глазам. Он тут же представил себе, какое это наслаждение – лежать на ее нагом теле.