– Как ты захочешь, Огюст, – сказала Ноэль.

Ланшон удовлетворенно вздохнул. Когда он снова заговорил с Ноэль, голос его звучал мягко:

– Раньше я ни к кому так не относился. Знаешь почему?

– Нет, Огюст.

– Потому что с тобой я чувствую себя молодым. Мы с тобой чудесно заживем.

Они возвратились в Марсель поздно вечером. По дороге оба не проронили ни слова – каждый думал о своем.

– Увидимся завтра в девять в ателье, – заговорил Ланшон. Он сделал паузу. – Если утром почувствуешь себя усталой, поспи немного дольше. Приходи в полдесятого.

– Спасибо, Огюст.

Он вытащил пачку франков и протянул ей.

– Вот, возьми. Завтра во второй половине дня попробуй подыскать квартиру. Если найдешь что-нибудь подходящее, эти деньги послужат задатком, чтобы квартиру не сдали кому-то другому, а я потом подъеду и посмотрю, годится ли она.

Ноэль бросила весьма выразительный взгляд на франки в его руке.

– Что-нибудь не так? – спросил Ланшон.

– Мне бы хотелось, чтобы у нас и вправду было уютное гнездышко, – пояснила Ноэль, – где бы нам вместе жилось хорошо.

– Но я не так богат, – запротестовал он.

Ноэль понимающе улыбнулась и положила руку на бедро Ланшона. Он вперил в нее взор и кивнул головой.

– Ты права, – согласился Ланшон. Он полез в бумажник и принялся отсчитывать франки, наблюдая при этом за выражением лица Ноэль.

Когда Ланшон заметил, что она довольна, его пальцы тут же замерли. Он даже покраснел от собственной щедрости. В конце концов, какое это имеет значение? Ланшон был проницательным бизнесменом и прекрасно знал, что такая расточительность поможет ему навсегда привязать к себе Ноэль.

Счастливый Ланшон поехал дальше, а она стояла и смотрела ему вслед. Когда машина скрылась из виду, Ноэль поднялась к себе, упаковала вещи и достала из тайника все свои сбережения. В десять часов вечера она села в поезд Средиземноморье – Лион – Париж.