– Торвал, братец, опять ты со своими шуточками!
Она перевела невинный взгляд голубых глазок, так мило стрелявших из-под челки белокурых волос, на надувшегося мытаря:
– Господин таможе-е-енник, вы должны простить моего брата. – При этом лицо ее осветила такая очаровательная улыбка, что набычившийся было русский против воли улыбнулся в ответ. – Эти финны!!! С ними просто невозможно ехать! Кошмар!
Девушка доверительно перегнулась через терминал и тихо проворковала театральным шепотом:
– Они пьют водка so much! Это – ужас!
Красавица закатила глазки и подхватила под руку виновника только что возникшей сумятицы.
Хмурящийся таможенник еще немного покрутил в руках паспорт канадца, но не устоял под напором бездны белокурого обаяния, вздохнул, улыбнулся уже намного шире и искренней и протянул иностранцу его помятый и затертый на углах документ:
– Добро пожаловать в Российскую Федерацию.
В ответ красотка еще раз мило улыбнулась и под ручку со своим братом упорхнула из зоны досмотра. Таможенник несколько секунд смотрел им вослед, опять протер быстро запотевающую шею и призывно махнул рукой кучке граждан братского Казахстана, терпеливо ожидавших своей очереди. Шел июль 2002 года.
2
– Торви, ну ладно тебе. – Кати не хотела сидеть в маленькой комнате питерского полулюкса и жаждала приключений северной столицы России. – Ну что случится, если мы сходим повеселиться?! Давай!
Они были погодками, но двадцатидвухлетний Торвал был старше и считался более ответственным. Именно под его гарантии ее и отпустили в путешествие по Европе, в которое входило посещение исторической родины семьи Сигпорссонов Финляндии и краткосрочный country
Кати хотела до максимума сократить эту часть вояжа, заменив прелести нетронутой природы, включающие комаров и болота, максимально плотным графиком веселья в ночных заведениях бывшей столицы Российской империи. Раз уж ей пришлось ехать в эту серую, безрадостную глушь, то все тяготы и лишения надо было скрасить, насколько это вообще возможно в такой дыре. Уместно уточнить, что глушью и дырой светловолосая канадка считала именно город на Неве, предмет гордости почти каждого россиянина.