При этом минимальный рост мужчины не должен быть ниже одного метра восьмидесяти пяти сантиметров. Оптимум составлял один метр девяносто семь сантиметров, но всё же было бы лучше иметь рост на шесть сантиметров выше. Такой рост учёные называли наиболее приемлемым максимумом. А вот у женщин наиболее приемлемый максимум роста составлял всего метр девяносто два сантиметра, но это вовсе не факт, что более миниатюрные женщины будут испытывать дискомфорт. Идеальным они всё равно называли рост в сто восемьдесят четыре сантиметра при стандартной, то есть земной, массе в девяносто шесть килограммов, но при этом женщины всё равно будут оставаться стройными и гибкими, как если бы имели вес семьдесят четыре килограмма. Просто на Славии плотность костной и мышечной ткани у людей всего за два славийских года увеличивается на двадцать семь процентов.

Да, стройная и худощавая девушка идеального роста имеет на Славии вес сто двадцать семь килограммов. Для любого славийца, несущего невесту, это просто пёрышко. Между тем далеко не все девушки стремились к идеальному росту. Большинство мечтали иметь рост наиболее приемлемого максимума, но естественным путём этого могли достичь лишь три человека из десяти тысяч. Академик Евгений Сотников как раз и решал именно эту проблему, причём занялся ею ещё на Земле по личному приказу Максима Первенцева. Более того, президент настолько погрузился в их исследования, что вскоре и сам стал учёным и это именно ему принадлежала идея создания аппарата второго рождения. Сам аппарат был прост, если и вовсе не примитивен, но шли к нему долго. Это был цилиндр из высокопрочного стекла диаметром в полтора метра и высотой в три. В него заливался специальный физиологический раствор на основе перфторана — голубой крови, созданной великим русским учёным Феликсом Белоярцевым и это изобретение стоило ему жизни.

Именно голубая кровь, в которую вводились не столь уж существенные добавки, увеличивавшие её плотность и насыщавшие кислородом, превращала простой стеклянный цилиндр в идеальный аппарат второго рождения, в котором любому целителю, способному видеть тело пациента, будь это человек или лягушка, насквозь, а таковыми они были практически все, было особенно легко исцелять его от любого недуга.