Коррупция, которая поначалу казалась лишь легким недоразумением, превратилась в хищного спрута, захватившего в свои щупальца все сферы политической, экономической и социальной жизни. Причем если в начале «реформирования» (при каждом возвращении к этому слову его губы кривились в горькой усмешке) в системе коррупции наблюдалась хоть какая-то иерархия и упорядоченность, то со временем процесс стал напоминать броуновское движение, где каждая частичка (чиновник) двигалась так, как ей заблагорассудится. Словно стая голодных гиен бюрократы «обновленной России» урывали для себя каждый что может. Без стыда и совести. В единственном стремлении брать, брать и брать. И если на начальном этапе хапали, но при этом хоть что-то делали, то потом и делать перестали. Поэтому выделяемые из раздувшегося от продажи нефти и газа госбюджета баснословные деньги на модернизацию, строительство дорог и мостов, создание новой инфраструктуры никак не способствовали решению именно этих задач. Дорог так и не стало, мосты забавно раскачивались, плотины ГЭС рушились. Большой театр, несмотря на все потуги российских рабочих, так и не отреставрировали, строительство олимпийских объектов в Сочи вошло в Книгу рекордов Гиннесса из-за своей баснословной дороговизны, а павильон в Шанхае на ЭКСПО-2010 стал просто посмешищем, так как символом великой страны был выбран почему-то Незнайка из Солнечного города.

Раздался сигнал домофона. Георгий Темирович сам пошел открывать дверь. Прислугу он отпустил. Не хотел, чтобы при его разговоре с Антоном присутствовали посторонние люди. Он давно собирался переговорить со своим самым близким соратником того полного наивных надежд времени. Но все как-то не удавалось. Всякий раз, сталкиваясь с абсолютной уверенностью Чабисова в правоте делаемого им дела, он вынужден был отступать и все глубже уходить в свои мысли о том, что было, что думалось и что сталось.

Антон Борисович вошел как всегда стремительно, крепко и искренне обнял друга, решительным шагом прошел в гостиную, уверенно расположился в кресле и направил на своего бывшего патрона известный всему миру взгляд с характерным прищуром.