— Алло, — сказал тот, кто звонил. — Пожалуйста, могу ли я поговорить с профессором Влком?

— Кто его спрашивает? — сказал голос в трубке.

— Доктор Тахеци, — сказал доктор Тахеци.

— Не знаю такого, — сказал голос.

Доктор Тахеци почувствовал, как заливается краской. Обладатели столь властных голосов действовали на него так, что он безропотно пропускал их без очереди, позволял себя обвешивать, послушно ел запеченную гусиную кровь, которую ему подавали вместо гусиной печенки, и, не протестуя, платил за воду, принесенную вместо водки. Он был уже готов пролепетать извинения и повесить трубку. Но жгучая мысль, что тем самым он отдаст обладателю голоса свою обожаемую жену, вселило в него небывалую отвагу.

— Извините, — сказал он, — я звоню по поводу дочери.

— Какой дочери? — спросил голос.

— По поводу моей дочери Лизинки, — продолжал доктор Тахеци и закрыл глаза, словно кидаясь в бездну. — Они с женой были вчера в комиссии, где им дали ваш номер.

— А у вас какой номер? — спросил голос.

— 27 14 25, — послушно сказал доктор Тахеци. — Добавочный 15.

— Положите трубку, — сказал голос. — Я вам перезвоню.

Щелчок. Трубку повесили. Доктор Тахеци сделал то же самое и остался сидеть, потрясенный собственным мужеством. Впрочем, открыв глаза, он сразу же понял, что ничего не добился, более того — даже не знает, когда ему позвонят, и, несмотря на успех, не сможет ничего сообщить домашним. Телефон молчал. Можно, конечно, позвонить еще раз, но это выше его сил. Внезапно в его ученой голове, привыкшей оперировать только проверенными фактами, возникла яркая картина: он увидел, как его жена, обнаженная и желанная, вновь опускается в траву, на сей раз под натиском чужого жадного тела. Он снова схватил трубку. В этот момент телефон зазвонил.

— Говорит профессор Влк, — сказал недавний голос. На этот раз он звучал приветливо, почти дружески. — Простите, мне необходимо было проверить. Итак, у вас дочь. Как вы считаете, она может вызывать к себе доверие?