Он сидел долго, безмолвно, уставившись зеркальной чернотой очков в стол. А я тем временем пытался догадаться, чем же заинтересовал его.
Молчание стало томить. И тут незнакомец сам начал беседу. Он пошипел горлом, точно неисправный кран, и сказал доверительно:
- Жарко телу.
- Жарко, - подтвердил я.
Незнакомец опять умолк и, вытащив из кармана платок, тщательно вытер им абсолютно сухой шелушащийся лоб.
Его движения всколыхнули душный воздух, и до меня донесся суховато-пыльный запах: так пахнет нагретый за день камень старых зданий потрескавшийся и поросший мхом.
- Вы тоже интересуетесь палеонтологией, я вижу, - произнес он еще одну странную фразу.
- Вы хорошо видите, - согласился я, глядя на его дурацкие очки и едва удерживаясь, чтобы не переступить границ вежливости. - Все палеонтологи интересуются палеонтологией.
Зеркальные очки уставились на меня, жаля ослепительными лучами.
- Это, наверное, обстоит так, - после минутного раздумья заскрипел он. - Решил осмелиться поговорить с вами, так как потому, что почувствовал в вас нечто родственное.
Это же надо! Родственничек!
А сосед по столику, нимало не смущаясь, продолжал:
- В палеонтологии я не профессионал, но интересуюсь весьма.
Начало не предвещало ничего хорошего, и я, чтобы хоть на время избавиться от докучливого собеседника, сказал:
- Простите, я за пивом.
Буфетчица, не сразу оторвавшись от вязания, подала бутылку. Я посмотрел на ее рукоделие. Фиолетовая мохеровая кофточка была почти связана. Она получилась пушистой, нарядной и на вид очень теплой.
Я вернулся к столику и поставил бутылку на вытертый белый пластик. Пиво цветом и температурой напоминало чай. Оно вяло пузырилось, оставляя на внутренней поверхности стакана гроздья дрожащих полусфер.
Незнакомец тоже сходил за пивом, но не пил, а молча пялился на меня, навалившись грудью на край стола.
Сказывались, вероятно, духота и нервное напряжение последних дней - мне почему-то показалось, что в следующее мгновение соскользнут очки с неподвижного лица, грянут, рассыпаясь, о стол - и явится взору нечто ужасное, почти невыносимое. Он пошевелился, и сердце мое взорвалось частыми ударами.