Однажды, когда я долеживал в психушке второй месяц (а было это в первых числах июля), радио у меня в башке играло целый день. И во время тихого часа я открыл рот, чтобы ребята тоже послушали, что в стране делается. Разумеется, на звуки музыки прискакала Татьяна — самая злобная из санитарок. Она была очень красивой, ей было за тридцать, и лично я чувствовал в ней нечто шаманское. Хряк всегда смотрел на Татьяну с какой-то тоской и любовью, и мы поначалу думали, что он влюбился, но оказалось все гораздо проще: Хряк сказал Кузе, что Татьяна очень похожа на его мать, которая умерла. Кстати, именно к Хряку Татьяна относилась мягче всего и даже позволяла читать после отбоя. Так вот прискакала Татьяна и сразу в крик:

— Откуда у вас радио?

— Какое радио? — говорю.

— Сейчас здесь играло радио!

— Откуда здесь радио, Татьяна Сергеевна? — с жаром вступился за меня Студент.

— Действительно, откуда? Кто нам мог дать приемник, если у нас в Хибаровске даже знакомых нет?!

Татьяна видит, что не права, поворачивается и собирается уходить. И тут я — не знаю, откуда на меня такое озорство напало, — снова рот открыл. Как грянет музыка! Татьяна аж вздрогнула. Развернулась, а я рот на замок.

— Вот, сейчас! — ликует она.

— Что сейчас? — спрашиваю.

— Из Бизе, ария Хосе, — говорит Татьяна. — По радио передавали.

— Откуда вы можете это знать? — подхватывает игру Малек.

— Здесь сейчас радио играло, — побледнела Татьяна. Ярость уже захватила ее, руки тряслись.

— Никакого радио у нас нет, — сказал Студент. — Вам показалось.

— Как показалось? Я слуховыми галлюцинациями не страдаю, — повернулась она к Студенту.

Я вновь открыл и закрыл рот.

Татьяна в бешенстве оглянулась, но ничего, разумеется, не увидела. И тут черт дернул меня хихикнуть. Мой смешок подхватил Студент. Потом не выдержал Малек.