"Неужели все-таки поцапались, мерзавцы? Поубиваю!"

Под ногой дернулось раздавленное нечто. Фриний наконец догадался выколдовать небольшой светящийся шарик, не слишком яркий и чересчур своенравный, но позволивший разглядеть происходящее.

Тропу захлестнуло живой волной: крупные, с палец толщиной сколопендры перли в пещерку, как простолюдины на выступление жонглеров. Иссканр и Быйца, исполняя роль тех самых жонглеров, забились в дальний угол (Мыкуна, к счастью, тоже догадались прихватить с собой), отгородились Фриниевой свечой и в четыре подошвы давили гадов. Ну и, разумеется, помогали себе словесно.

Фриний, морщась (проклятый мизинец, как не вовремя!), перехватил посох поудобнее и произнес нечто, для непосвященного мало отличимое от ругательств Быйцы и Иссканра. Однако же сколопендры разницу почуяли - и отхлынули; вокруг Фриния тотчас образовалось пустое кольцо, пределы которого не рисковала нарушить ни одна тысяченогая.

- Сразу видно, мастер, - проворчал Иссканр, продолжая плющить хитиновые головы маленьких оккупантов. - А нам как быть, а?

Вместо ответа Фриний сплюнул себе под ноги еще несколько фраз. Живое море забурлило - и полилось во все стороны, прочь, прочь от пещерки! Не разбирая дороги, сколопендры торопились оказаться как можно дальше отсюда и тысячами летели в пропасть, таяли во мраке, оставляя после себя терпкий узнаваемый запах.

"Как в храме Стоногой".

- Ловко, - цокнул языком Иссканр. - А что теперь? Утку эти гады сперли, "орешки", кстати, тоже.

Быйца, словно угадав, что сейчас скажет Фриний, ухмыльнулся сытым котярой.

- Ты когда-нибудь пробовал жареных сколопендр? - спросил у паренька чародей.