Вечно лезу в петлю, над собою смеюсь.

Но клянусь, если скажут: "В храмовничьей школе

тебя учат на память", - пойду утоплюсь!

Захохотали. Кайнор подмигнул симпатичной молодице в первом ряду и продолжал:

- Каждый шаг наш по жизни - то след на песке.

Будь гуляка шальной ты иль смирный аскет,

всяк мечтает побольше следов понаставить.

Но вот ветер подул - только рябь на песке...

- Эй, приятель, - крикнули из толпы, - ты что же, самый умный, да? Или считаешь себя... хэх!.. вторым Тойрой Мудрым?

- Да не, - ответили крикуну, - эт он славы взалкал. Следы на песке, так сказать, "гвоздит"!

Кайнор улыбнулся "знатоку" души своей:

- Славы вкус? - знаешь, слаще бывает моча!

Мне не веришь? Спроси, дорогой, палача.

"Пьедестал с эшафотом, - тебе он ответит,

часто разделены лишь ударом меча!"

Засвистели, по-девичьи взвизгнули то ли от восторга, то ли сосед-рукоблуд за бочок ущипнул.

Подкузьмили:

- Артист, а ты вообще-то разговаривать по-нормальному умеешь?

Кайнор пожал плечами:

- Задавая поэту вопрос, не сердись,

коль ответом тебе будет вычурный стих.

Если хочешь ответ получить, как приказ, то

к капитану гвардейцев ты лучше иди.

С последними словами он указал на К`Дунеля, по-прежнему сидевшего где-то под ним, на фургонной лавочке.

А потом, выловив взглядом протиснувшегося наконец в первые ряды муженька Зойи, плеснул масла в камин:

- Я не нажил друзей, я растил лишь врагов

идиотов, мерзавцев, владельцев рогов.

Но мой враг самый страшный - я сам, без сомненья,

так, танцуя, себя же сжигает огонь.

На "владельцах рогов" Кайнор недвусмысленно ткнул пальцем в нужную сторону - еще и подмигнул дуболому, чтобы уж наверняка. Тот пригляделся к жонглеру, узнал и взвыл от ярости. Его едва удержали стоявшие рядом, а то бы благоверный Зойи наверняка ринулся мстить обидчику.