Монах на осведомителя похож не был.

Лукьерр перехватил озадаченный взгляд Иссканра и пояснил:

- Что-то с этим приверженцем Неустанной не так. Что - не знаю. Так ты приглядись.

Иссканр приглядывался - и всякий раз пожимал плечами: откуда в Лукьерре такая мнительность? Или стареть начал, уже, как дряхлый пес, на всякую тень с лаем кидается?

Впрочем, приказ начальника выполнял старательно. Настолько старательно, что даже познакомился с братом Гланнахом - и вроде как сдружился с ним. Так было удобнее присматривать за монахом, да и поговорить с ним, оказалось, интересно и есть о чем. Гланнах охотно рассказывал юному (но не считавшему себя таковым!) охраннику о том, как устроен мир, о городах, где побывал или о которых только слышал, о людях, живущих за Сломанным Хребтом, о Трюньиле, о Вольных Землях... Иссканр же, в свою очередь, щедро делился тем, что узнавал сам в караванных переходах конечно, не всем, учитывая предостережение Лукьерра, но многим. И все удивлялся: вот ведь, с виду брат Гланнах кролик-кроликом, повстречал бы где на торжище - внимания бы не обратил. А умищи сколько! А как рассказывать умеет. А слушать!..

Иссканровы пиршества духа закончились в Дьенроке, хотя еще на подступах к городу случилось первое из событий, повлекших за собой значительные перемены в жизни молодого наемника.

Они ехали в самом хвосте каравана: брат Гланнах на строптивом онагре, то и дело норовящем укусить монаха, Иссканр - на мощном черном жеребце, обманчиво ленивом и безразличном к окружающему. Речь зашла о Таллигоне и сама собою перекинулась на то, как и почему Иссканр стал караванным охранником.

Брат Гланнах, близоруко щуря глаза, в который раз удивился: обычно охранники и караванов, и кабаков не столь образованы, как его уважаемый собеседник. Иссканр, до того момента не слишком-то торопившийся рассказывать о заведении матушки Шали (стыдился!..), тут вдруг разоткровенничался.