– Поаккуратнее с выражениями! Юсуф Алиевич наш начальник. Не будь мы с тобой родственниками…

– Прости, брат, но очень уж обидно!

– Ничего. По крайней мере дрались мы в полную силу. Просто русский оказался сильнее!

– Не-на-ви-жу!!! Живьем бы зажарил!!!

– Ха, тебе обязательно представится такая возможность! Когда из него вытрясут нужные сведения…

– Скорей бы! Я того ублюдка сперва в жо…

Тут Джахар, наконец, заметил мою скромную персону, осекся на полуслове, сунул руку за пазуху, но, опознав во мне «синюшника», досадливо вытащил ее обратно.

– Убырайся атсуда старый казол, – с сильным акцентом прорычал он. – Зарэжу на хрэн!

– Не шуми, сынок, лучше дай прикурить, – заплетающимся языком пробормотал я, вплотную приблизился к машине и незаметно достал из-под полы ствол. «Пф, пф» – сработал «макаров-особый». Головы чеченцев превратились в кровавое месиво, а я, продолжая качаться, проследовал дальше. К подъезду номер четыре. Зайдя вовнутрь, я бегом взлетел на пятый этаж, забрался на чердак, прошел по нему до подъезда номер два, где проживала Оксана, поднял люк и сразу увидел третьего джигита, дежурящего на площадке между четвертым и пятым этажами. Скрежет поднимаемого люка, конечно же, его встревожил, но не слишком. Ведь, по их расчетам, я должен был спокойно подниматься по лестнице, прифуфыренный, с букетом цветов, а вовсе не лазать по чердаку в непотребном виде. Тем не менее он лениво вынул из кармана пистолет (вероятно, проформы ради) и… мгновенно скончался с застывшим на губах беззвучным криком. Пуля угодила ему точно в сердце…

Перешагнув через труп, я спустился на третий этаж, поправил бороду, натянул шапочку до бровей, перехватил бутылку в левую руку и требовательно прижал палец правой к кнопке звонка двадцать девятой квартиры.

За дверью послышались легкие женские шаги.

– Димочка, ты? – кокетливо мурлыкнул Оксанин голос.

– Какой те на фиг Димочка?! – гнусаво заорал я. – Мужа, блин, родного не признала?! А ну открывай, шалава!!!