– Твоя комната на втором этаже. Первая справа, – сказал Валерий Петрович. – Располагайся там как дома, помойся с дороги, передохни. Ужин будет часа через два…

– А как же доклад? – встрепенулся я.

– Потом, потом, еще успеешь…

Пожав плечами, я поднялся в отведенную мне комнату (комфортно обставленный номер с отдельным санузлом), разделся, наполнил ванну, погрузился в горячую воду и только тогда почувствовал, как страшно вымотался за день. Измученное тело болезненно ныло, мысли путались, глаза слипались. Полежав в ванной минут десять, я выбрался из воды, вяло обтерся махровым полотенцем, обнаружил на стенном крючке чистый домашний халат, набросил его на плечи, тяжело ступая, добрел до кровати и, едва коснувшись щекой подушки, мгновенно уснул…

Снилась мне невероятная гадость. Убитые мной сегодня чеченцы и цыгане азартно играли в футбол. Арбитром выступал старший лейтенант Прокопенко в полной парадной форме и с размозженным пулей черепом. Вместо мяча они использовали отрезанную человеческую голову (чью именно, я не мог рассмотреть), а вместо ворот – два поставленных «на попа» гроба без крышек. В отдалении молча застыла Виктория Антонюк в наглухо запахнутом плаще. В процессе варварского «матча» игроки наперебой осыпали ее грязными ругательствами. Из глаз девушки катились крупные кровавые слезы. Я хотел вмешаться, остановить творящееся безобразие, но ни руки, ни ноги почему-то не повиновались. Голос тоже куда-то пропал.

– Мячом завладел нападающий ичкерийской сборной Ахмат… ведет к воротам противника… но промахивается! – гундосил между тем дохлый оборотень. – Инициативу перехватывает форвард цыганской команды Дофуня… Удар… Го-о-о-ол!

Проклятый Прокопенко наглым образом соврал. «Мяч» угодил отнюдь не в чеченский гроб, а с силой треснул меня в грудную клетку. Захлебнувшись воздухом, я упал на спину. Отрезанная голова скатилась к моему подбородку, и тут я с ужасом узнал лицо майора Пескова, искаженное гримасой запредельного страдания. (Похоже, обезглавливали Андрюху заживо.) Покойники разразились сатанинским хохотом.