Полгода назад Андрюха развелся с женой, оставил ей городскую квартиру и переселился в областной поселок Хомутовка. В домик, доставшийся ему по наследству от покойной бабушки. Остановив машину у въезда в поселок, я расплатился с водителем и дальше двинулся пешком. Расположенная в двадцати пяти километрах от Н-ска и в пятнадцати минутах ходьбы от железнодорожной станции, Хомутовка походила на большую полузаброшенную деревню. Многие дома были заколочены досками. Остальные выглядели чрезвычайно убого и давно нуждались если не в сносе, то по крайней мере в капитальном ремонте. По немощеным, раскисшим от грязи улочкам лениво бродили гуси. Местные жители куда-то запропастились. По дороге я встретил только двоих: хмурую толстую тетку, развешивающую на веревках белье, да пьяного клочковатого дедка, фальшиво напевающего под гармошку. На фоне окружающей нищеты и разрухи резким контрастом выделялись четыре кирпичных особняка, выстроенных чуть наособицу от поселка: новенькие, аккуратные, с зелеными черепичными кровлями, обнесенные общей металлической оградой. Во дворе около них стояло несколько красивых иномарок. «Цыгане-наркоторговцы или «беженцы» с Северного Кавказа, – неприязненно подумал я. – Разжирели на русской крови, паразиты!»

Жилище Пескова представляло собой неказистую одноэтажную хибару, покрытую серой облупившейся краской.