— К сожалению, у меня слишком мало сил, чтобы помешать ему исполнить задуманное. Впрочем, будем надеяться, он просто решил напугать Темнилу до смерти.

Гонг вышел из люка, спустился но трапу.

— Что ты с ним сделал? — спросил Ретиф.

— Нам лучше удалиться поскорее, — громыхнул Гонг. — Тот, кто стоит в пятидесяти ярдах от звездолета, что стартует в космос, расстаться с жизнью может моментально.

— Ты хочешь сказать…

— Автопилот настроен на планету, где мягкотелые живут гроачи. Последний сон Темнилы будет долог.

— Красиво рвануло, — сказал Ретиф. — Впрочем, вы, должно быть, сами видели…

— Ничего я не видел! — возмущенно произнес Магнан. — Как я ни увещевал этого Ганга… Донга…

— Гонга.

— …грубиян замотал меня в мой собственный плащ и положил под какое-то дерево. Вне всякого сомнения я упомяну о столь неслыханном нарушении этикета в ноте протеста, которую вручу Министру Иностранных Дел. — Магнан сделал пометку в блокноте.

— Что-нибудь говорят о постройке нового Медицинского Центра?

— Благороднейшее, великодушнейшее начинание! — вскричал Магнан. — Честно говоря, я был просто поражен! Мне кажется, мы судили гроачи слишком строго.

— Я слышал, в Министерстве Молодежных Дел разразился скандал. Если верить слухам, фракция молодежи распущена.

Магнан откашлялся, зашелестел бумагами.

— Я… э-э… объяснил репортерам, что вчерашнее…

— Фиаско.

— …недоразумение было вызвано необходимостью спровоцировать подозреваемых, чтобы вывести их на чистую воду. Что же касается взрыва дипломатического скуттера для особо важных персон и предполагаемой гибели Темнилы…

— Пилястриане все понимают, — сказал Ретиф. — И у них действительно существует ритуальная месть. Йифу крупно повезло: на нем не было крови. Это единственное, что его спасло.

— Гроачи воспользовались дипломатическими привилегиями и нарушили закон, — сказал Магнан. — Мне думается, нота протеста… нет, лучше неофициальная памятная записка…