— Лэнгри! — вопили они на все голоса. — Лэнгри!

В восторге они вились вокруг О’Брайена, показывали ему только что пойманных марналов, требуя похвал, размахивая острогами, крича и смеясь. Марналы — плоские, похожие на рептилий уродины, обладатели множества ног и маленькой головки на чудовищно длинной шее. Животные противные и несъедобные, но высоко ценимые в качестве наживки. В этом мире ребятишки умели плавать раньше, чем становились на ножки, так как в море не водилось никакой живности, которая угрожала бы их существованию. Как только ребята подрастали настолько, что могли держать в руках острогу, они сразу же включались в охоту на марналов, превращая игру в полезное дело.

— К Старейшине, — сказал О’Брайен.

— Ай! К Старейшине! Ай! К Старейшине!

Ребята гурьбой бросились к лежавшей на песке лодке, стащили ее в воду и затеяли жуткую свалку из-за мест в ней. Тут подоспел и Форнри, вмешался, навел порядок и отобрал семерых гребцов. Они снова подвели лодку к самому берегу, чтобы О’Брайен мог ступить в нее, не замочив ног. Но боль почти уже прошла, так что он отверг предложенную Форнри помощь, прошлепал по воде к корме и вскочил в нее с той же ловкостью, что и прочие туземцы.

Когда лодка отошла, множество ребятишек погнались за ней, подныривая под днище и пытаясь обогнать легкое суденышко. Они отстали, когда гребцы набрали нужную скорость. Далла долго стояла на берегу, подняв руку в жесте прощания.

Гребцы громко затянули песню, ритмично работая веслами. Песня была серьезная, ибо они сами были заняты серьезным делом — Лэнгри хотел повидаться со Старейшиной, и им было доверено выполнение этого желания.

О’Брайен расположился на корме и со скучающим видом смотрел, как пена лижет балансир катамарана. Потому что он умирал — Лэнгри.

Его беспокоила вовсе не неизбежность смерти как таковой, а мысль, что начать думать о ней следовало гораздо раньше.