– Да, так оно и было. Но я… выдохлась. Я знаю, что «достаточно» – не твое кредо. И не уверена, что даже самый выдающийся успех удовлетворит тебя. – «Это потому, что я совершенно опустошен…» – Но… все детство, всю юность Барраяр вбивал мне в голову, что воевать – единственное стоящее занятие. Самое важное, что есть и может быть в жизни. И что я никогда не смогу приносить пользу, потому что никогда не стану солдатом. Что ж, я доказала, что барраярские взгляды ложны. Я стала солдатом, и чертовски хорошим к тому же.

– Верно…

– И вот теперь я задумалась – а в чем еще барраярские предпосылки ложны? Например, что в жизни действительно важно и кто важен? Когда ты в прошлом году лежал в криостасисе, я много времени провела с твоей матерью.

– О! – «Ну да, во время пребывания на родной планете, куда когда-то поклялась больше никогда ногой не ступать».

– Мы с ней тогда о многом говорили. Я всю жизнь считала, что восхищаюсь ею потому, что она в молодости была солдатом. Сражалась за Колонию Бета во время эскобарской войны, еще до того как бежала на Барраяр и вышла замуж за твоего отца. Но однажды она предалась воспоминаниям о том, кем ей за свою жизнь пришлось побывать. Астрокартографом, исследователем, капитаном корабля, женой, матерью и политиком… Список продолжался и продолжался. И она тогда сказала, что невозможно предсказать, кем ей придется стать еще. И я подумала тогда… Я тоже так хочу. Хочу быть, как она. Не кем-то одним. Я хочу выяснить, кем еще я могу стать.

Майлз украдкой взглянул на База, который гордо улыбался, глядя на жену. Совершенно очевидно, что все это затеяла она. Но Баз – и справедливо – всю жизнь преданный раб своей жены. И что бы она ни затеяла – он заранее согласен. Дьявольщина.

– А ты не думаешь… что тебе может захотеться вернуться… потом?