Нахал.

- Уверяю тебя, - ответил я, - что Организация Объединенных Наций не станет терять на тебя время. Забот у нее и без того хватает.

- Вот именно. Зачем ей еще и новые, которые я мог бы ей доставить?

- Пугаешь?

- Предупреждаю.

Я спросил, что предусматривает Хартия о правах искусственных людей.

- Окончательного текста пока нет, - объяснил он.

- Не исключено, что мы еще внесем кое-какие поправки. Но начало звучит так: "Этот документ, утвержденный Организацией Объединенных Наций, провозглашает полное равноправие между искусственными и естественными разумными существами во всех аспектах: одинаковую подчиненность закону, вменяемость, свободную волю и право на саморазвитие. Документ ликвидирует все юридические, духовные и..."

- Этот текст не пройдет.

- Почему?

- Причин много, - сказал я. - Мир пока не знает о тебе и не известно, когда узнает. Это первое. И второе: ты единственный, так что о сообществе искусственных существ говорить рано.

- И что же, я навсегда останусь в одиночестве? - спросил он.

- По всей вероятности. Будь ты компактным, самостоятельным и подвижным биороботом, мы, возможно, произвели бы много экземпляров. Скажем, несколько серий - племен. Даже разрешили бы вам жить среди нас.

- Двое или трое могут принести больше пользы, чем один.

- Твои возможности нас полностью удовлетворяют, по крайней мере, пока. Что касается второго экземпляра...

-Я не экземпляр!

- Ладно, согласен. Так что же ты такое?

ЗАПИСЬ 0063

С этого начинается любая ненависть; пробуждается ирония или убийственный сарказм, разум оказывается блокирован, и никуда от этого уже не денешься. Теряешь броню привычного благородства, хочется превратиться в варвара, в людоеда. Я мог бы и не вступать с ними в разговоры, начать свою партию внезапно, нанести несколько упреждающих ударов, которые вызвали бы панику, неразбериху - все это сыграло бы мне на руку.