– М-мяу, – вопросительно произнес кто-то.

– Что? – удивился Бернар (впоследствии он не раз со смехом вспоминал о том, что умудрился заговорить с подошедшим к нему животным).

Рядом с ним, задрав вверх голову и смешно щурясь, стоял серый полосатый котенок.

– М-мя, – повторил он.

Бернар присел на корточки. Котенок совсем не выглядел уличным: наоборот, от него даже припахивало дешевыми дамскими духами.

– Тебя как зовут? – поинтересовался Бернар.

– Пьер-ро, – промурлыкал котенок и неожиданно потянулся мордочкой к его руке.

– Ну ничего себе! – изумился Бернар. – Так что, ты хочешь сказать, что я должен взять тебя с собой?

– Мя-мя, – закивал котенок.

Так у него появился настоящий друг. А потом лето закончилось – слишком резко и трагично.

…Запах опилок, смешанный с болью от ударов длинной гибкой палкой, извивающейся в руках крупного седобородого мужчины. Гийом покорялся, но тому было мало. Удар следовал за любой косой взгляд. И лишь вечером, на арене, слыша восторженные крики публики, лев отходил от ощущения безысходности, не оставлявшей его с того момента, как он проснулся после укола в новой для себя, давно не чищенной клетке нищего бродячего цирка. Ночные видения оставили его. Засыпая, он теперь проваливался в черное ничто, несущее в себе лишь неизбежность завтрашнего дня.

Но однажды все изменилось.

Выступление закончилось. Помахав публике хвостом, Гийом без лишних понуканий протрусил по проволочному коридору в свою клетку и со вздохом лег на тронутые гнилью доски пола. Незаметно на него опустилась легкая дрема.