Тренькнул звонок. Кого там принесло? Черт! Не подходить, что ли... А вдруг это Инка? Решила помириться? Ну-ну...

Ругнувшись, я рванул трубку, ткнул пальцем в "прием":

- Алло!

- Андрюшенька, мальчик, ты что, уже съездил в "Благость"?

Мама. Только ее сейчас и не хватало. Придется объяснять, доказывать, тратить нервы. Я даже иногда удивлялся: почему каждый мой разговор с матерью заканчивается скандалом? Может, она использует меня в качестве разрядки своих нервов? Постоянно действующий медитаторий?

- Нет, мама, я не смог.

- Ну, почему?! Я три месяца упрашивала Арсенгригорича, чтобы он принял тебя вне очереди! Он согласился только из уважения ко мне!

Угу, когда в карманах у него приятно захрустело.

- ...а ты - "не смог"! Немедленно поезжай! Или ты хочешь схватить Кому?! Чтобы я на старости лет моталась через весь город в этот ужасный гибернатор, проверить, жив ты еще или нет?! Ты обо мне подумал?!

Я убрал звук, пересел за стол и включил комп. Любимой темы - "ты совсем обо мне не думаешь" ей хватит надолго, я пока спокойно подиктую.

Когда в 2016 году Европарламент принял закон об уголовной ответственности за торговлю и потребление возбуждающих препаратов (в прессе его тут же окрестили законом о Здоровье), никого это, в общем, не удивило. После почти десяти лет усиленной пропаганды, такой шаг напрашивался сам собой.

К 2007 году почти все евроазиатские страны ввели запрет на рекламу "пороковых" средств. Примерно в то же время усилился налоговый пресс на их производителей - акцизы взлетели до небес. Вал публикаций, программ и рекламных роликов, призванных направить общественное мнение в соответствующее русло, почти пятнадцать лет подготавливали почву для закона о Здоровье.

Исчезли с улиц табачные лавки, пивные, кабаки. Мелкие фирмы прогорали тысячами - их продукцию никто не хотел покупать. Дольше всех продержались крупные компании, переориентировав производство на эксклюзивную продукцию для немногих оставшихся знатоков и ценителей. Их травили в СМИ, пикеты перекрывали ворота, а полиция отказывалась разгонять демонстрантов, сотнями увольнялись специалисты, не выдержав общественного презрения. Тяжело ходить на работу и делать вид, что ничего не происходит, когда твой почтовый ящик переполнен анонимными угрозами, а соседи перестали с тобой здороваться.