— Товарищ лейтенант…

— Можно просто Павел Юрьевич.

— Да, конечно, как скажете. Павел Юрьевич, понимаете, он ушел из дома вчера вечером, около восьми…

— Я прочитал запись в журнале, и дежурный рассказал мне подробности. Может быть нам лучше сразу найти приятеля вашего сына, Игоря, и переговорить с ним? Заодно он показал бы нам место, где они договорились встретиться?

— Конечно, конечно, и я так думаю, пойдемте, — она засуетилась, и, поднявшись, они направились к выходу. Уже на улице, она достала телефон и позвонила Игорю.

— Игорек, это мама Николая Гладышева, узнал? Коля не звонил? Нет, угу. Я обратилась в милицию, ты не мог бы с инспектором поговорить? Да-да, я как раз сейчас с ним к нашему дому направляюсь. Что? Нет, ты бы нам место показал, где вы должны были встретиться. Хорошо. Мы будем минут через пятнадцать. Договорились.

— Договорилась, Игорь подойдет к нашему подъезду минут через десять, пойдемте, Павел Юрьевич, — она посмотрела по-матерински на инспектора, тем более, что как ей показалось, он был не намного старше её сына. Впрочем, сейчас ей все молодые люди чем-то напоминали её сына. И она, прибавив шаг, направилась вместе с инспектором в сторону дома…

Минут через двадцать, они втроем стояли возле того места, где Игорь договорился с Николаем встретиться накануне вечером.

— Вот тут мы обычно тусуемся, — и он рукой указал на место. Кусты огораживали протоптанную дорожку, по которой обычно выгуливали собак, поваленная береза, рядом с ней росла еще одна, метров двадцать высотой. Внутри остатки костра, который не один десяток раз зажигали, чтобы согреться или что-то поджарить. Три пня, невесть откуда принесенных, служили вместо стульев. Сразу за кустами, овраг и далее насыпь, и железнодорожное полотно. Товарный, стуча колесами на стыках, медленно потащил тяжелые цистерны и платформы то ли с гравием, то ли с песком в сторону станции.