– Нет! – отрезал полковник.

– Почему нет, сэр? Позвольте узнать?

– Потому, лейтенант, что я всегда неплохо относился к старине Курту. И хочу, чтобы его похоронили по-человечески. Надругательство над телом офицера, белого офицера, лейтенант, может дурно повлиять на моих солдат!

– Вот это точно! – поддержал доктор.

– Не понимаю вас, сэр.

– Как ты думаешь, какова будет реакция нашего работодателя, узнай он, что Штабб изнасиловал его подружку? Будущую подружку, если верить словам дока. Пока сама она молчит, мы тоже будем молчать!

– Не уверен, что имело место насилие, – пробормотал врач.

Но его не услышали.

– Так, – заключил полковник. – Мы не будем тревожить господина Еджава Вулбари непроверенными предположениями.

– Что же ему сказать?

– А вот это – моя забота, лейтенант. Матиуш! Ты тоже меня понял, верно?

– Да, Ленарт.

– Разрешите идти, сэр? – спросил Веерховен.

– Минуту, лейтенант!

Рейман подошел к Рихарду, приблизил почти вплотную свое длинное лицо.

– Штабб мертв, лейтенант, – сказал он. – Он был моим старым другом, но это для вас не так важно! А важно то, что теперь вы – единственный офицер, которому я могу полностью доверять.

– А капитан Мубарик, сэр?

– Мубарик – человек Вулбари. А вы – мой. И я надеюсь на вас, лейтенант!

– Я не подведу вас, сэр! – сухо ответил Beepxoвен. – Это всё, сэр?

– Да, – со скрытым неудовольствием произнес Рейман, отодвигаясь. – Да. Можете идти.

Веерховен козырнул и покинул лазарет.

За истекшие полчаса снаружи стало еще жарче. Больше всего Рихарду хотелось спуститься вниз к морю и выкупаться.