— Это подарок! Это подарок Богов, Женечка. Они хотят, что бы я приблизился к ним!

Женька вдруг резко замер, склонил голову и исподлобья посмотрел на старика.

— Ты, Панкратов, совсем сдурел. — Глаза его вдруг неприятно заблестели, — давай скорее его в город оттащим. Зайченко сразу возьмет, даже вопросов задавать не будет… Ну, чего встал?

Панкратов, глядя в сумасшедшие глаза блаженного, испугался. Он вдруг ясно увидел то, чего не замечал ранее. Женька, его друг и поэт, исчез. Его сожрал гролл, и поселился в его тщедушном теле и сейчас именно гролл смотрит на него через безумно вытаращенные глаза товарища. Панкратов сжал руль велосипеда, и почувствовав новый прилив сил, забормотал защитные заклинания.

Гролл в Женькином обличии дьявольски расхохотался и стал приближается мелкими покачивающимися шажками.

— Что ты там бормочешь, Панкратов? Совсем больной стал. Договаривались ведь, все что найдем — пополам… Давай я поеду на нем.

Панкратов с отчаянием осознал, что его заклинания не помогают. Гролл громко клацая зубами все приближался. Старик прижался к горячему металлу щекой и зашептал:

— Не отдам… Не отдам… Не заберешь!

Женька остановился в двух шагах и заголосил:

— У тебя! У тебя тележка есть! Тележка! Тележка! Ни у кого нету, только у тебя! Отдай мне тележку тогда? Не отдашь? Ты жадный старик! Так я и знал — все тебе! Все! А мне — шиш с маслом! Отдай!

Он кинулся к Панкратову и стал отдирать руки старика от руля. Они упали вместе с велосипедом и завозились в пыли. Панкратов отчаянно лягался, кусался и верещал. Женька схватил старика за волосы и дернул.

Во внезапно наступившей пыльном тишине что-то сухо и страшно хрустнуло. И сразу же, где-то совсем близко заворочался, загудел и чугунно ударил себя по железным бокам черный дух Аят. Женька вскочил, глянул в пустые безжизненные глаза Панкратова и снова рухнул на колени.