Дрю вздохнул, откинулся от мониторов перед собой. Одну из стен его лаборатории занимал компьютерный центр. Его экраны светились, словно аквариумы экзотических знаний. Пучки кабелей стелились по полу и взбирались на стену. В колледже Дрю преуспел. Он мог бы стать доктором — так говорил каждый член его семьи, друг или подруга, принимаясь его критиковать. Но медицина была для механиков. А он был художником. С помощью этих знаний можно было бы вылечить ухо. А можно и вывернуть его наизнанку, создав из плоти новый цветок. Уродливый или прелестный, он воплотит в себе чудо человеческого воображения, а не чудо бездумной инженерии Природы.

Она была готова к рождению из своей искусственной утробы. Он встал со стула, отпил еще один глоток кофе и подошел к ней.

Сперва он спустил фиолетовую жидкость в систему переработки, где она будет очищена для следующего создания. Когда емкость высохла, он приподнял платформу, на которой возлежал клон. Ее лицо оставалось безмятежным. Руки лежали по сторонам, ноги были бледны, словно у трупа на столе морга. Но Дрю вставил ей в рот трубку, запихнул ее в горло, будто собираясь разбальзамировать ее. Он укрепил на ее груди диски и нажал несколько клавиш на устройстве, установленном на столике рядом с баком. Разряд прошил ее влажную, блестящую плоть, спина резко выгнулась. Еще раз. Еще раз. Она была похожа на рыбу, задыхающуюся на воздухе. Подобна спящей, бьющейся в кошмарном сне.

Но в конце концов из устройства на столе раздалось пиканье, и Дрю улыбнулся. Это был звук ее сердца, пробуждающегося к жизни.

Спустя несколько минут ее глаза открылись. Она обратила на лицо Дрю тупой, рыбий взгляд. Но глаза ее следовали за ним, пока он пересекал комнату, чтобы налить себе свежего кофе. Это он отметил с удовлетворением. Он хотел, чтобы она оставалась животным. Но не какой-то морской звездой. Ему казалось, что это создание, продукт его высочайшей художественной утонченности, должно стать чем-то большим, нежели обычным, еле передвигающим ноги зомби.