Беседовать было трудно. Они сидели практически в центре трека, который обвивался вокруг них сложной системой петель. Со всех сторон долетали гул мчащихся автомашин, оглушительный свист и шипение покрышек на бетонных дорожках. Иногда раздавался звучный трерк, за которым следовали глухие взрывы, когда очередная машина врезалась в борт или перескакивала через него. Борис удивился, отчего гонки не прерываются, но Тайли объяснил, что эти происшествия запланированы.

-- Как раз это и придает состязаниям привлекательность,--сказал Тайли.

-- Я удивлен, что вообще находятся водители, которые идут на такой риск,--не сдержался Борис.

-- Но за это они кое-что получают,--ответил Тайли.--Это отверженные--люди, которых совратило зло. Если они здесь на службе сообществу докажут свое мужество и свою готовность исправиться, они снова станут его членами. А кто не рискнет ради этого жизнью?

Слева вдруг выскочила группа автомашин с высоко поднятого виража. В бурном финише -- под оглушительный рев зрителей -- в лидеры вырвался гонщик в зеленом скафандре и первым пересек линию. Но сразу же, перекрывая шум, почти подавляя громкостью звучания, раздался звон колоколов.

-- Богослужение? Сейчас разве подходящий момент? Джин улыбнулась Борису:

-- Вы никогда не должны забывать, кому мы обязаны этими прекрасными часами: папе Джо. Успокойтесь, пожалуйста!

Это было почти невероятно--в течение каких-то секунд шум улегся и уступил место прямо-таки нереальной тишине. Потом раздались звуки фанфары--и Борис, и Берк не смогли не поддаться неожиданной смене настроения. С каждой минутой менялось и их собственное состояние духа -- неожиданно они стали чувствовать себя спокойно и уверенно; возбуждение от гонок, еще наполнявшее их, вдруг стало малозначительным и вскоре почти забылось.

Сейчас был слышен лишь запевала богомольцев; его голос, усиленный тысячами микрофонов, проникал во все уголки города. Видимо, это был древний обряд, потому что люди вели своего рода диалог с голосом, доносившимся отовсюду и ниоткуда.