— Доктор сказал, пять недель.

Шли дни. Иногда Ясон обнаруживал, что сидит в кабине экскаватора, уставившись на свои руки и не имея понятия о том, как долго там находится.

Он ни с кем не делился. В голову лезли дурацкие мысли, что он превратится в объект для шуточек типа: «Хорошо, что это не твоя мать, а то ты стал бы сукиным сыном!». Любимой закуской для него теперь был противоязвенный препарат.

Домик, который они с Марией когда-то купили, строя глупые надежды, стал ему в тягость. Питался он в ресторанах, в тех районах, где никого не знал. Однажды ему в руки попала газета местных перерожденцев. Это было тощенькое издание, выходившее два раза в месяц, с такими же гневными статьями в адрес местных политиков и объявлениями об услугах, о которых ему не хотелось ничего знать.

Спустя четыре недели, в понедельник вечером, ему позвонили из Сан-Франциско.

— Ясон, это я, твой папа. Не вешай трубку.

Рука была уже на полпути к рычагу, когда прозвучали последние три слова. Ясон, помедлив, снова поднес ее к уху.

— Зачем?

— Я хочу поговорить.

— Ты мог это сделать, пока я был там.

— О'кей, признаю, что был резок с тобой. Мне жаль. Трубка скрипнула в руке Ясона. Усилием воли он заставил себя ослабить хватку.

— Мне тоже жаль.

Последовала длинная пауза. Оба слышали дыхание друг друга сквозь разделявшие их три тысячи километров. Молчание нарушил отец Ясона.

— Операция назначена на восемь утра в четверг. Я… я хотел бы до того еще раз увидеть тебя.

Ясон прикрыл рукой глаза, пальцы его с силой вдавились в брови. Наконец он вздохнул и сказал:

— Думаю, в этом нет смысла Мы только разозлим друг друга.

— Пожалуйста. Я знаю, я был для тебя не лучшим отцом…

— Ты вообще никаким отцом не был!

Снова тишина.

— Ты сам загоняешь меня в угол. Но я в самом деле хотел бы…