— Я не удивлен. — Ясон почувствовал в своем голосе горечь.

— От моих пациентов часто отрекаются семьи.

У Ясона вырвался резкий короткий смешок, который напугал обоих.

— Его… биологическое перерождение здесь ни при чем, доктор Стейг. Мой отец оставил нас с матерью, когда мне было девять лет. С тех пор я с ним не разговаривал. Ни разу.

— Простите, мистер Кармилк. — Доктор казался искренним. «Если только это не чисто профессиональный такт», — подумал Ясон.

Врач хотел что-то добавить, но передумал и отвел взгляд.

— Пожалуй, сейчас не лучшее время для воссоединения семьи, — сказал он наконец. — Его состояние может быть несколько… пугающим.

— Я не для того проделал весь этот путь из Кливленда, чтобы развернуться и уехать ни с чем. Я хочу поговорить со своим отцом. Пока еще могу. И это мой последний шанс, верно?

— Завершающая стадия рассчитана на пять недель, начиная с сегодняшнего дня. Операция может быть, конечно, отложена. Но все бумаги уже подписаны. — Доктор словно припечатал ладони к столу. — Вы не сможете его отговорить,

— Разрешите мне только встретиться с ним.

— Разрешу, если он захочет вас видеть. Ответить на это было нечего.

Когда Ясон вошел, отец лежал на боку, спиной к двери. Запах дезинфекции здесь ощущался сильнее. Аппаратура тихонько подавала короткие высокие сигналы.

Отец был лысым, лишь затылок обрамляла редкая бахромка седых волос. Череп гладкий, розовый, блестящий и очень круглый — точь-в-точь как круглая голова самого Ясона, слишком крупная для стандартных шлемов, которые носили у него на работе. «Большой Яс» — было написано черным маркером на желтом пластике его каски.