Скиф: – Несмотря на то, что я доложил командиру о том, что в зоне поражения находятся гражданские лица, он приказал мне зону покинуть, чтобы он мог уничтожить объект.

   Дознаватель Б: – Что сделали вы?

   Скиф: – Я попросил у него несколько минут для эвакуации гражданских лиц.

   Дознаватель Б: – То есть в боевой обстановке и в условиях жесточайшего цейтнота вы не выполнили прямой приказ командира?

   Скиф: – Да.

   Дознаватель Б: – Не слышу!

   Скиф: – Да не пиздите, всё вы прекрасно слышите.

   На следующий день:

   Дознаватель В: – Вы получили приказ на ликвидацию объекта до этого или после?

   Скиф: – У вас что, записи не ведутся?

   Дознаватель В: – Повторяю: вы получили приказ на ликвидацию объекта до этого или после?

   Скиф: – Говоря строго, я не получал приказа на ликвидацию объекта. Минирование и подрыв осуществлял командир группы лично. Я получил приказ покинуть опасную зону.

   Дознаватель В: – Вы знали, что, пока вы находились в зоне поражения, командир не мог произвести ликвидацию объекта?

   Скиф: – Так точно.

   Дознаватель В: – Почему?

   Скиф: – Мой труп мог оказаться недоступен для эвакуации, оставлять же его мы не имели права, поскольку вероятность его идентификации была более чем вероятна, уж извините за каламбур.

   Дознаватель В: – Это не каламбур, а тавтология. Продолжаю: итак, вы блокировали ликвидацию объекта, нарушив отданный вам прямой приказ. Может быть, вы неверно этот приказ истолковали?

   Скиф: – Нет. Я истолковал приказ единственно верно.

   Дознаватель В: – Итак, вы спасли несколько человек. Хорошо. На Страшном суде зачтётся. Но это не может быть оправданием нарушения приказа, полученного в боевой обстановке, – причём вы, с одной стороны, приказ поняли однозначно и истолковали верно, а с другой – ясно отдавали себе отчёт в том, что нарушение его может привести к срыву всей операции. Это так или не так?