Решительно зайдя в кабинет своего друга, который по телефону растолковывал очередному клиенту, какие документы тому следует подготовить, он отобрал у него телефонную трубку и твердым, властным голосом сказал клиенту, что он сам займется его делом, но только с понедельника. Положив трубку, Михалыч протянул Олегу деньги, добавив к ним своих семьсот пятьдесят долларов и еще более строгим голосом, чем прежде, сказал:

- Олежек, вот деньги. Со следующей минуты ты в отпуске аж до середины января. Скажешь Люське, чтобы она переводила всех твоих клиентов на меня. Оставь мне свою записную книжку, поезжай домой и больше ни о чем не думай. Полагаю, что твоей бывшей вполне хватит трех штук, ну, а на остальные ты сможешь купить какие-нибудь подарки детворе... - Видя, что Олег уже был готов вступить с ним в долгую полемику, Михалыч предупреждающе поднял руку и закончил разговор словами - Только не надо разводить тут говорильню, вот когда ты вернешься, тогда мы сядем и обо всем поговорим. А сейчас будь добр, немедленно покинь помещение и бегом отправляйся в билетные кассы.

Глядя на своего друга, пришедшего к нему в дом на следующее утро одетым с иголочки, да к тому же в сопровождении невероятно ослепительной красавицы в роскошных мехах, размахивающей огромным пистолетом, какого-то невероятного, голливудского образца, словно она красотка из боевика, Михалыч уже и не знал что ему и думать. Вообще-то, его друг был вполне способен отколоть какой-нибудь номер, например, приехать к нему среди ночи с парочкой девочек, но такое было только раз, да и то, еще тогда, когда у Олега была своя машина. Да и девочки оказались просто не догулявшими свое девицами легкого поведения, вышедшими из бара. Когда он согласился подвезти их в Медведково, то им, вдруг, втемяшилось в голову поразвлечься с таким милым и галантным дядечкой. Ну, а этот дядечка взял, да и решил, что с его стороны будет невежливо разговляться в одиночку. Но это, похоже, был совсем другой случай.