— Подполковник Коржава. — Он проследил, чтобы голос звучал ровно и спокойно — с самого начала владеть ситуацией и не позволять диктовать себе.

— Нашли наш подарок?

Акцент, еле уловимый, но все же акцент. Который пробуют скрыть. Или, что гораздо хуже, делают вид, что пробуют скрыть. Значит, Коржаву убеждают — мол, подарок с юга.

— Да. Нашли.

— Вот и хорошо.

— Земляк, давай без ерничества. Что вам надо?

— Всему свое время.

— Сколько у меня есть времени?

— Начинаете соображать. Это тоже хорошо. Представление еще только начинается.

— При чем здесь мой вертолет?

— Ни при чем. Мог быть какой угодно вертолет — оказался этот.

Там, в районе желудка, где только что был спазм, появилась одна огромная опустошающая боль.

— Чего же вы хотите? — Все самые дурные предчувствия Коржавы начинали сбываться прямо на глазах.

— Не надо вызывать саперов — это умная бомба, и вам с ней не справиться.

Подполковник снова полез за платком, нащупал пальцами влажную ткань — в довершение ко всему они еще слушают их частоту. Но что надо этим людям? Что надо им от Коржавы и от этого, еще почти мальчика, Кондрашова?

— Хорошо, я могу сейчас все остановить.

— И это тоже. Давай сразу договоримся: условия здесь буду ставить я.

— Готов и это допустить.

— Уже лучше. Видишь ли…

Секундная пауза показалась Коржаве черной бездонной пропастью, и он с трудом балансировал на ее краю.

— … Понимаешь, так уж вышло, что твоей птичке не повезло. Три ноль девять.

— Три ноль девять! Но при чем здесь…

— Нет, мы опять теряем общий язык. Три девять — это тридцать девять. Секунд. Столько осталось порхать твоей птичке.

— Что?! Подожди… — Все! Коржава сейчас рухнет в эту бездонную мглу. — Подожди, земляк, мы же почти договорились…