Не знаю, насколько это было оправдано, но один вид туч и сполохов электрических разрядов, навел меня на мысль о том, что преодолеть грозовой фронт будет весьма непросто. До грозового фронта было не менее тысячи километров, а нас уже изрядно трепало воздушными вихрями огромной силы. Что же тогда ждало нас там, в самом центре этого метеорологического катаклизма?

Позади нас уже осталось два рукотворных острова, на которых мы отдыхали. Наступила ночь и мне было пора подумать о месте нашего ночлега. Опустившись на высоту двух километров, снизив скорость до минимума и полетев по кругу, я принялся поднимать со дна океана третий остров. Его мне пришлось сделать чуть ли не вчетверо выше двух предыдущих, чтобы иметь мощное и надежное основание для нашего временного убежища, так как в море бушевал чудовищный шторм и высота волн была метров под семьдесят, не меньше.

Всего несколько часов назад мы перелетели через весьма странный и своеобразный водораздел. В океане, очерчивая весь Парадиз Ланд по кругу, протянулся огромный водяной вал с пенистой верхушкой, от которого волны шли в две стороны, к берегу - невысокие, с красивыми, белыми барашками на гребнях; и устрашающе грозные, огромные идущие от его берегов к самому краю этого мира. Уже в тот момент я подумал, что таким образом Создатель воздвиг для темный ангелов непреодолимый барьер, но лишь тогда, когда я увидел на горизонте сплошную стену облаков, мне стало ясно, насколько непреодолима была эта преграда.

До края линзы было еще очень далеко. Оглядываясь назад, мы по-прежнему видели гору Обитель Бога и отсюда, из этой невообразимой дали, она все так же казалась мне синим карандашом, которым проткнули снизу синевато-зеленый, пологий конус, весь разрисованный рыжеватыми крапинками горных массивов, блестящими чешуйками морей и голубыми ниточками рек, которые едва проглядывались в голубом мареве. Другого сравнения мне, почему-то, просто не приходило на ум.