Огромный, светло-зеленый, с желтым брюхом птеродактиль сидел на своем высоком насесте уже оседланный, с вьюком на спине и, пощелкивая длинной и зубастой, как у каймана, пастью, с нетерпением поглядывал на свою хозяйку такими же изумрудными, как и у друинны, глазами. Ему давным-давно надоел этот огромный лес, в котором он был вынужден жить. Эти перепончатокрылые летуны любили жить на скалах вблизи морей или больших озер, но были вынуждены подчиняться желаниям своих наездников.

       Гелиосу грех было жаловаться на свою хозяйку. Ведь у него был не только высокий насест с большой конурой с кормушкой, в которой никогда не иссякало свежее мясо, но и полная свобода действий. Этот гигант частенько улетал из Химмельдорфа и по две недели пропадал невесть где, но все равно был не очень-то доволен выбором своей хозяйки. Ему давно уже надоело жить вдали от своих товарищей и он, зная о том, сколько их кружит над Золотым дворцом, рвался в полет.

       Взяв сына на руки, Лютеция пошла к насесту, на ходу надевая на палец Кольцо Творения, которое она еще никому не показывала. С жителями Химмельдорфа она попрощалась еще вчера и потому её никто не провожал, как она и просила их об этом. Русалочка Рада пришла к её домику, стоявшему немного особняком, на самом краю поселка, всего полчаса назад и она зашла в спальную сына только за тем, чтобы лишний раз убедиться в том, что она ничего не забыла.

       Уже через каких-то десять минут быстрокрылый Гелиос летел на высоте добрых двенадцати километров, где было ощутимо прохладнее, чем внизу, и уверенно продолжал набирать высоту. Лютеция показывала своему золотоволосому сыну, которому она так еще и не дала имени, огромные владения его могущественного отца. Мальчик смотрел сверху вниз на бескрайние просторы Парадиз Ланда своими круглыми, ярко-голубыми глазёнками и, казалось, прекрасно понимал то, кем является его отец и кто он сам. Крепко прижимая к себе малыша, Лютеция тихо говорила ему на ухо: