Маги-ученики постеснялись к нему подходить, зато иудей, вырядившийся в черный длинный сюртук и отрастивший себе длиннейшую черную бороду и пейсы, тотчас вскочил со скамейки и бросился к нему. Кажется, это был Самсон. Алекс широко улыбнулся, хотя более всего ему сейчас хотелось забраться в магическую купель, и сам пошел навстречу к гостю. Положение обязывало и он никогда не отказывался от общения с обитателями Парадиз Ланда, тем более с такими.

       К молодежи тотчас вышел из магического зеркала Аркадий Борисыч и зычным командирским голосом велел магам строем следовать за ним на инструктаж. Все-таки с молодыми магами было куда меньше хлопот, чем с такими типами, как Самсон. Они, по крайней мере, строго соблюдали все инструкции, а вот стариков вечно тянуло на воспоминания. Дружелюбно обняв Самсона, он тотчас вставил ему шпильку:

       - Сэм, старина, какого черта ты вырядился в хасида? Не лучше ли тебе будет предстать перед своими потомками молодым и красивым парнем, чем таким старым хрычом?

       Самсон тут же стал оправдываться:

       - Мастер, но я ведь собрался в Иерусалим и мне будет как-то неловко подойти к Стене плача простым туристом...

       - Господи, да, на кой черт тебе сдалась эта стена, Сэмми? У тебя что, других интересов нет в Земле обетованной? - Продолжал наезжать на него Алекс - В Израиле и без тебя хасидов, что нерезаных собак. Тебе-то ведь не надо корчить из себя праведника, чтобы попасть в Рай. Да, вот еще что, если я снова узнаю о том, что кто-то из ваших начал вновь проповедовать, то, ребята, пеняйте на себя, я вам точно дорогу перекрою.

       Самсон с тяжким вздохом немедленно превратил свой черный сюртук в легкую белую тенниску с сумкой через плечо и фотоаппаратом, суконные штаны в джинсы, а старомодные тяжелые башмаки в элегантные ковбойские сапожки. Как только он снял с головы черную шляпу, прическа его тотчас изменилась, пейсы и борода исчезли, а на голове немедленно появилась кипа. Робко улыбнувшись, он спросил: