— Да я в полном порядке, — уверил он. — Но если вы настаиваете...

Двое белых втаскивали труп негра в кузов. Покончив с этим, они забрались в кабину, тронулись с места, и грузовичок скрылся за полоской леса. Боб Ленар отер лоб, достал из картонной коробки, поставленной на землю, жестянку пива, распечатал, жадно отпил, рыгнул.

— Они скоро?

— Через несколько минут.

Боб Ленар был совершенно спокоен. Его ремесло заключалось в том, чтобы убивать. Выбор пал на него не только потому, что его отличала замечательная меткость, но и потому, что он не имел нервов. Участники олимпийских состязаний в стрельбе пользовались тем же оружием, теми же патронами. Только вот мишени были другие... Бобу Ленару было совершенно безразлично — всадить пулю в дерево или в человека.

Он не спрашивал, откуда берутся чернокожие, служившие ему мишенью для упражнения в стрельбе, но об этом как-то проговорился Дон Кристи, второй полицейский из Особого отдела, участвовавший в операции. Это были партизаны, просочившиеся из Мозамбика и захваченные вместе с оружием. Их в любом случае ждал расстрел без суда и следствия. По крайней мере, выпрыгивая из кузова, они не знали, какая участь им уготована. Стрельбище находилось в местности, запрещенной для доступа гражданских лиц, на крайнем севере Родезии, в бывшем ландшафтном заповеднике Чаворе. Вдоль границы запретной зоны разъезжали патрули на четырех «лендроверах» Особого отдела с рацией. Даже родезийские военные не должны были знать, что там происходит.

Тед Коллинз закурил сигарету. Его голубые глаза остановились на Бобе Ленаре.

— Вы уверены, что все будет в порядке? Второго шанса не представится...

Бельгиец раздраженно дернул головой и сказал раздельно, словно обращаясь к ребенку:

— Послушайте. Атмосферное давление и температура воздуха будут там точно такие, как здесь. Я пользуюсь патронами из одной и той же партии. Спуск настроен не на 150, а на 25 граммов, так что заминка исключена... Можно сразу возвращаться в Солсбери...