— Изя, я, правда, вижу это?

— К сожалению. Наши придурки, тебе ли не знать наших придурков, шутить не умеют. Приказ шефа выполнили точно и в срок.

Я не знаю, почему Изя так спокоен, но меня уже начало колотить от злости. Это надо же было догадаться! У тринадцатого причала попыхивал дымком, как недорезанный большевиками буржуй сигарой, самый настоящий «Челюскин», кокетливо украшенный разноцветными флажками. Да ещё издевательски поблёскивал под незаходящим ночным солнцем надраенными медяшками, словно только что сошёл со стапелей копенгагенской верфи. Ещё раз — мать…мать…мать…

— А наши уже погрузились? В смысле, из экспедиции.

Напарник злым жестом выбросил недокуренную сигарету в зелёную волну и отпихнул такса, пытавшегося заменить изиной же ногой отсутствующие столбики.

— Вот и хрен то в том, командир, что нет тут наших. И слава Богу что нет. Это тот самый пароход из тридцать третьего года. Наши умники его вместе с командой умудрились перетащить. Но и это ещё не всё.

— Говори сразу.

— Час назад отсюда же ушла «Пижма». На неё погрузили глубоководный аппарат, кучу всякой аппаратуры сопутствующей и, в нагрузку, Сагалевича под конвоем привезли.

— Когда? Да я им сейчас… Да карающим мечом. — Я попытался стащить тулуп, мешающий расправить крылья. Но был остановлен благоразумным Изей.

— С ума сошёл, над Мурманском летать? Да тут система ПВО не хуже чем Москву прикрывает. А может и лучше, по причине удалённости от Москвы. Собьют нахрен. И перьев на память не оставят. Чего командовать будешь?

— Айда на корабль. Нам ещё расположиться надо до отплытия.

— Отхода. — Машинально поправил напарник.

— Без разницы. Такса, веди. — И будущий охотник на полярных медведей повел нас к трапу, возле которого стояли два бойца с карабинами в подозрительно знакомой форме.