- Куда ты, милое дитя? - донесся до моих ушей ворчливый голос мистера Герберта. - Я могу сделать для тебя еще многое, если ты...

- Пора домой, родители с меня шкуру спустят!

- Хочешь явиться домой в таком виде? - Он потянулся к пузырьку с жидкостью для смывания грима, чтобы привести в порядок мое лицо, но я поспешно выскочила наружу. В глубине души мне хотелось, чтобы мама увидела меня именно такой.

Улицы, погружающиеся в летние сумерки, были на удивление пустынны. Я опаздывала к ужину, но все равно не бежала, а шла, чтобы капли пота не испортили грим. По дороге я развлекалась тем, что представляла себе, в какой ужас придет мама при виде меня.

Но самое буйное воображение оказалось бледнее действительности.

Когда я вошла, в прихожей было темно. Я поняла, что родители уже сели за стол. Мать, несомненно, жалуется на меня отцу. Что ж, сейчас я ей дам повод для истерики!

Я сделала глубокий вдох и закинула голову, чтобы меня лучше освещала люстра. В таком виде я и предстала перед ними.

Мама вскрикнула так, что, наверное, было слышно в Бразилии.

- Что ты с собой сделала?!

Я изобразила тщательно отрепетированную улыбку мертвеца - отвратительный оскал.

- Разве плохо? - спросила я, разыгрывая холодное высокомерие. - Вот какая я на самом деле. - Потом жутко захохотала - так смеются мертвецы.

Мать сделалась едва ли не бледнее меня. С чувством юмора у нее всегда было неважно.

- Боже правый, за что этот ребенок меня терзает?! - вскричала она.

Папа просто смотрел на меня, не отрываясь. Хотя по морщинкам у глаз можно было догадаться, что он с трудом сдерживает смех.

- Марш в ванную, Люсинда, - прошипела мама, - и сейчас же смой с лица эту... эту гадость. Не то ветер переменится, и ты такой останешься. - Она не могла не добавить эту старую детскую присказку, словно я все еще была ребенком.