Капли - колючее крошево, серое кружево. Черные вороны сжали ручки зонтов черных. Болтают... слушай, о чем они? Пялятся на часы. В воде дороги чисты. Долго лило - острые струи мелькали. Когда завершится ливень, останутся лишь глаза как монетки мелкие. Останется ложь. Подумай - стоит стараться? Вороны - черные. Вороны эти ученые у ФБР на службе. Вороны - иностранцы, все это очень сложно. Лица манили, но я обманул их я из автобуса выпрыгнул. Один. На ходу. Без денег. Там, среди дымных выхлопов, таксист-бездельник поверх газеты измятой прошил меня взглядом, глянул - словно сглодал. Я - ошалевший, измотанный. Кану, как камень. Сверху -соседка. Ушлая старая стерва, седина - на пробор... Ее электроприбор жрет свет моей лампы, мне уже трудно писать. Мне подарили пса: пятнистые лапы да радиопередатчик, вживленный в нос. Мистика. Прямо с моста я столкнул пса вниз на двадцать шесть пролетов... Вот, написал про это. (Ну-ка, назад, проклятый! Живо - назад! Я видел высоких людей гляди, больше не будет .проколов.) В закусочной пол пел старые блюзы-хиты. Официантка - хитра: твердит, что бифштекс солили. Да мне ли не знать стрихнина! Горький тропический запах не заглушить горчицей, по -- притуши-ка запал, стоит ли горячиться? От горизонта, от гор ночью пришел огонь. Видишь, как дым - нимбом сереет в небе? Ночью все мысли смяты, то ли это! Кто-то безликий - смутный по трубам отстойника столько плыл к моему туалету... Слушал мои разговоры сквозь тонкие стены стены вращали ушами, стены дышали, стены давили стоны. Видишь - следы рук фаянс испачкали белый? Время стянулось в круг, все это вправду было... День переходит в вечер, красным горит по сгибу: Мне позвонят - я уже не отвечу. Не телефон - гибель! Бог посылал грозы люди швыряли грязью. Грязью залили землю, больше - ни солнца ни зелени, лишь крики боли. Они научились врываться, у них - винтовки да рации. У них - ни заминки в речи, им объясняют врачи, как будет эффектнее трахаться.