- Да, гуляли.

- И увидели лодку с гребцом, прямо на наших глазах появившуюся из-за поворота?

- Нет, не помню.

- Зато я запомнила. Что мы с тобой знали об этом гребце? Откуда он плыл и куда? Давно ли за веслами или только что взялся за них?.. Сначала я даже не поняла, почему эта лодка так застряла во мне, какое она имеет отношение к моим переживаниям. А потом меня озарило: если немного поработать, может быть, удастся войти в один из каналов связи с тобой так, чтобы создалась полная иллюзия внеземного происхождения сигналов. Никогда я не работала так напряженно и весело. Я ведь не планировала ничего серьезного-так, легкий розыгрыш, шутка, в которой я намеревалась тут же сознаться, если мне удастся остаться неразоблаченной...

- Но не могла же ты все это создать одна?- Петров обвел рукой комнату.

- Нет, конечно. Но ты сам ходатайствовал о том, чтобы мне разрешили дополнительную работу на дому. А мое положение в лаборатории позволяло мне обращаться за помощью к любому из наших сотрудников, и мне охотно помогали.

- Значит, о шутке знаешь не только ты?..

- Не пугайся, Петров. О шутке знаю только я, и больше никто. О шутке, которая стала трагедией, потому что уже после первого переданного мной сигнала я поняла, что не смогу остановиться. Мне было интересно наблюдать за тем, как ты расцветаешь, как ты радостно возбуждаешься всякий раз, когда парапы - а точнее, я -проявляют себя. И вот уже три года, как ты живешь одними парапамн, Петров. Живешь мной...

Петрова передернуло:

- Ты довольна, не так ли?

- Нет, Петров, я НЕдовольна...

Петров взглянул в лицо Полины. Оно было печальным. Такое знакомое, такое тысячу раз понятое и такое, как оказалось, неизвестное лицо!.. Получается, что Поляна и Клинч, тот самый Клинч, в общении с которым Петров чувствовал чаще равенство, реже - свое превосходство и столь же редко, но все-таки свою слабость, - получается, что этот Клинч - Полина!.. Однако если было возможно проявить слабость перед Клинчем, то перед Полиной...