— Долбят-то, — недовольно ответила Наташа.

— Не хватает только лая собак, — почти неслышно добавил я.

— Пойдём глянем, — вздохнул Дима. Мы с Алексеем пошли за ним.

— Пустите нас к себе, — ответил усталый мужской голос. Говорившему, на мой взгляд, по голосу в тот момент можно было дать все сорок лет, хотя, как потом я узнал, увидев его обладателя — тому было не больше двадцати восьми.

— Откуда ж вы такие взялись? — Дима приотворил ворота, разглядывая стоящих по ту сторону людей. Их было около пяти человек — тени от нашего фонарика плясали там вовсю и разобрать можно было только того парня, что говорил с нами.

— Нам нужна помощь.

— На бандитов вроде не похожи, — произнёс Дима, ища не то моей поддержки, не то ответа незваных гостей.

— Так вы нас пустите? — словно не видя приглашающего жеста Димы, переспросил незнакомец. Видимо, ему очень нужно была словесное разрешение, словно без него он не решался переступить наш порог.

— Да, проходите, — кивнул Дима, зажмурив глаза. Они вошли цепочкой по одному через узкую дверцу в воротах. И я смог разглядеть каждого из них: Первым во двор вошёл тот молодой мужчина, что говорил с Димой. Он был среднего роста, широк в плечах, но немного сутулился. Тёмные волосы, скорее всего каштановые — в темноте не очень хорошо можно разобрать цвет — были спутаны. Чёрные куртка и брюки на нём были помяты и измазаны землёй. За ним вошёл парень повыше и помоложе, такой же измотанный и помятый. На переносице у него сидели очки в изящной тонкой оправе. Войдя во двор, он подслеповато сощурился в свете Диминого фонарика и поправил свои очки. За этими двумя во двор вошла молодая женщина лет двадцати шести. Одета она была в бесформенную чёрную рубашку и серые джинсы. На ногах у неё красовались армейские ботинки. Русые волосы были перетянуты ленточкой в узкую короткую косу, из конца которой всполохом выбивалась копна наподобие конского хвоста. Она шла прихрамывая на левую ногу и держась рукой за левый же бок и бедро. Мне могло показаться, но в тот момент её левая сторона от груди и до ботинка блеснула в свете чем-то влажным.