Тотемное тело, или что там ещё, продолжало лежать лицом вниз на ковре без движения, Слепой уже снял с девушки всю одежду и теперь она лежит на полу на боку полностью обнажённая. Весь её левый бок покрывают свежие вновь открывшиеся раны с жуткими рваными краями. Глядя на них думаешь, что её полосовал своими лапами медведь. Вокруг неё на полу валяются куски её одежды. Более-менее целым куском лежат джинсы с распоротыми вдоль штанинами. Рубашка и лифчик с трусиками разрезаны на несколько частей и валяются вокруг. Полностью целыми остались только армейские ботинки да носки, что лежат в стороне.

— Наконец-то! — парень в очках забирает у меня простыни и полотенца и суёт одно из полотенец в ведро, собираясь, видимо, промывать раны Лайке.

— Я принесу бинт и антисептики, — уже без всяких просьб поднимаюсь наверх и приношу аптечку из своего рюкзака. Лена уже спит. Или делает вид, что спит. Ну и ладно.

— …но Травинку всё равно жалко, — Ластик вытирает тыльной стороной руки глаза, когда я возвращаюсь в гостиную с аптечкой.

— О, спасибо! — Слепой забирает аптечку у меня.

— Может помочь? — спрашиваю у него.

— Если не будешь мешать, — жестом подзывает меня к себе. Лайка лежит у наших ног на полу. Вокруг неё на полу стало мокро от воды и крови.

— Времени нет всё это стерилизовать, — словно извиняется передо мной парень в очках, продевая в ушко иглы, загнутой в виде полумесяца, шёлковую нить. — Так что будем шить так. Твоя задача — держать края раны и не давать им расползтись. Понял?

— Угу, — киваю. Мы с ним опускаемся на колени но тут я спрашиваю:

— А, может быть, стоит её на стол положить? Удобнее будет.

— К чёрту стол, шейте! — шипит сквозь зубы девушка. Это как, без анестезии её очкарик шить собирается?

— Всё ради тебя, — Слепой сжимает первую рану на боку Лайки. Сквозь неё только что была видна кость ребра. Я перехватываю края раны, кивая — что, мол, понял, как это надо делать. Парень в это время делает первый стежок, говоря при этом девушке: