Нэн с радостью замечала, что другие фермеры ходят к Эшу за советом. Так как он не мог передать свои знания даже ей, хотя она и объяснялась немного на его языке, с другими нечего было пытаться. В помощи он никогда не отказывал, но обычно ходил только к тем соседям, у которых случался неурожай, земля была плохая или болели животные. Пока руки его были заняты работой, он болтал всякую чепуху из сельскохозяйственных бюллетеней. Потом животные выздоравливали, пшеница процветала, негодная земля приносила урожай - так естественно, что соседям оставалось удивляться мудрости банальных советов.

Сначала Нэн опасалась, что руки маленького Эша сделают его уродом, но эта боязнь в конце концов рассеялась. Он мог хватать, сжимать, держать, манипулировать, бросать лучше, чем другие дети его возраста. (Несколько лет спустя в крикете и бейсболе он стал лучшим подающим на все времена в графстве Эвартс, а крученая подача у него была такая, что никто не мог ее отбить.) Не слишком рано, но он заговорил. Язык отца он освоил так хорошо, что в конце концов оставил Нэн позади. С благодушием матери и жены она слушала, как они щебечут свои мелодии настолько искусно, что она ничего не могла понять.

Джесси окончила торговую школу и устроилась секретаршей в лавке зятя. Дженет уехала на Восток изучать археологию. После войны стабилизировались цены. Мэксиллы все больше богатели. На старой ферме Эш перестал выращивать пшеницу. Часть земли он занял под новый плодовый сад, на остальной посеял какую-то гибридную траву, которую сам вывел. Трава эта давала зерно, побогаче белками, чем пшеница.

Маленький Эш был радостью, но прошло уже семь лет, а он оставался единственным ребенком.

- Почему? - спрашивала Нэн.

- Разве тебе нужны еще дети?

- Конечно. Неужели тебе не нужны?

- Мне все еще трудно понять одержимость землян обеспечивать себя впрок. Всем - положением, потомками, предками. Разве можно так рьяно различать детей только по биологическому родству?