Париж никогда не кончается, и каждый, кто там жил, помнит его по-своему. Мы всегда возвращались туда, кем бы мы ни были, и как бы он ни изменился, как бы трудно или легко ни было попасть туда. Париж стоит этого, и ты всегда получал сполна за все, что отдавал ему. И таким был Париж в те далекие дни, когда мы были очень бедны и очень счастливы.

ЭРНЕСТ ХЕМИНГУЭЙ Праздник, который всегда с тобой

Культура кафе родилась в Париже. За столиками решаются судьбы художников и поэтов, предприятий и государств, мужчин и женщин, детей, которым только еще предстоит появиться на свет и, возможно, в свою очередь изменить судьбу самого города. Париж гадает на кофе; будущее стоит один евро за стойкой, два – за столиком и четыре – на террасе. Каждое кафе – колдовское место. Румяный аромат утреннего крок-мсье в булочной напротив лицея Ламартен нашепчет упрямому холостяку мысли о доме и семье. Высокая литая стойка бара Hôtel Central вытолкнет нерешительного искать приключений на ночную Вьей-дю-Тампль. Верещание стального конвейера с бутылками редких видов в Chào Bà загипнотизирует бизнесмена так, что он пропустит деловую встречу и беспечным шагом выйдет навстречу неоновым ветрам вечерней Пигаль.

С пяти утра парижане занимают свои насесты, не гнушаясь в ранний час большой порцией пива, и не покидают табуретов, стульев и кресел до двух часов ночи, пока стрелки настенных часов не слизнут их в темноту. Уже через три часа они вернутся. Но остается межвременье, когда Париж следовало бы наводнять ценителями архитектуры: только в эти часы старые здания стоят нетронутыми, как на ладони, выключенные из жизни и времени. Потому что делают Париж живым его террасы. Плетеные стулья и продавленные кресла с подлокотниками, пластиковые новички, ничего пока не знающие о жизни, и старики, выставившие сквозь прорехи обивки потроха поролона, – это лица Парижа куда в большей степени, чем лица людей.