- Извините, - сказал я. - Желаю вам приятного дня.

- Вы уходите?

- Ухожу. Было приятно с вами поговорить. Все это очень интересно.

- Интересно, но не очень правдоподобно, так?

- О, я вам верю, - уверил я ее. - Все зависит от погоды и от цен на гусиный жир. Кстати, а почем нынче гусиный жир?

Она словно не услышала мой вопрос и встала, отряхивая крошки с поношенного плаща жилистой старческой ладонью.

- Вы думаете, я попрошайка? - резко спросила она. - Думаете, дело в этом? Вы думаете, что я - нищая попрошайка?

- Совсем нет. Просто мне уже пора.

Какой-то прохожий задержался рядом с нами, как будто чувствуя, что дело идет к ссоре. Потом остановились еще двое - мужчина и женщина, ее кудрявые волосы, освещенные зимним солнцем, создавали вокруг головы удивительный светящийся ореол.

- Я скажу вам две вещи, - заявило ископаемое дрожащим голосом. - Я не должна вам этого говорить, но я скажу. Вы сами решите, предупреждение ли это или просто обычный вздор. Никто не может вам помочь, поскольку на этом свете мы никогда не получаем помощи.

Я не ответил, а только недоверчиво посматривал на нее, пытаясь угадать, кто она: обычная сумасшедшая или необычная попрошайка.

- Во-первых, - продолжала она, - вы не одиноки, хотя вам так кажется, и никогда не будете одиноки, никогда в жизни, хотя временами и будете молить Бога, чтобы он освободил вас от нежелательного общества. Во-вторых, держитесь подальше от места, где не летает ни одна птица.

Прохожие, видя, что ничего особенного не происходит, начали расходиться.