
- Вы на самом деле не передумаете?
- Нет, - ответил я. - Я не продам эту картину, пока не узнаю о ней побольше.
Например, почему Музей Пибоди так срочно и настойчиво нуждается в ней.
- Но я ведь вам уже сказал. Уникальная топографическая ценность. Это единственная причина.
- Я почти верю вам. Но вы позволите мне самому это проверить? Может, мне стоит поговорить с вашим директором?
Эдвард Уордвелл долго смотрел на меня, стиснув зубы, а потом сказал с отчаянием в голосе:
- Хорошо. Я не могу вам этого запретить. Буду только надеяться, что не потеряю работу из-за того, что опоздал на аукцион.
Он открыл дверцу и вышел из машины.
- Рад был познакомиться, - заявил он и застыл, как будто в глубине души ожидал, что я сдамся и уступлю ему картину. Потом он неожиданно добавил:
- Я достаточно хорошо знал вашу жену, прежде чем... ну, знаете, перед этим случаем.
- Вы знали Джейн?
- Конечно, - подтвердил он и, прежде чем я успел расспросить его поподробнее, ушел в сторону Маргин, ежась от холода.
Я довольно долго сидел в машине и думал, что мне, к дьяволу, делать. Я еще раз развернул картину и еще раз присмотрелся к ней. Может, Эдвард Уордвелл говорил правду и это был единственный сохранившийся с того времени вид на Салемский залив с северо-востока. Однако я был уверен, что уже где-то видел похожий ландшафт - на гравюре или на ксилографии. Ведь трудно поверить, что один из наиболее часто рисуемых и изображаемых заливов на побережье Массачусетса был только один-единственный раз изображен в такой перспективе.
Это был удивительный день. У меня не было никакого желания возвращаться домой. Какой-то человек, лицо которого скрывалось в тени широкой тульи, наблюдал за мной с другой стороны улицы. Я завел двигатель и включил в автомобиле радио.
5
Когда я съехал с Лафайет-роуд и повернул на север, в сторону Аллеи Квакеров, на северо-востоке над горизонтом уже собирались грозовые тучи, похожие на стадо темных мохнатых зверюг. Прежде чем я доехал домой, тучи уже закрыли небо. Первые капли дождя застучали по капоту автомобиля.
