Шепот. Тихий, упорный, настойчивый шепот, будто кто-то рассказывал какую-то длинную и исключительно неприятную историю.
- Ну хорошо, - сказал я вслух. - Ну хорошо, с меня хватит!
Я резко распахнул двери библиотеки, так, что они затряслись на петлях и жалобно скрипнули. Библиотека, конечно же, была пуста. Только ветви плюща, барабанящие в окно. Только ветер и ливень, хлещущий в стекла. При каждом выдохе из моего рта вырывался пар. Я невольно припомнил разнообразные фильмы ужасов, типа "Изгоняющего дьявола", где присутствие демона зла отмечалось резким падением температуры.
- Ладно, - буркнул я, стараясь принять тон крутого парня, который великодушно решает сохранить жизнь алкашу, пристающему к его жене. Я нащупал ручку и тщательно закрыл за собой двери библиотеки. - Там ничего нет, - сказал я сам себе. - Никаких духов. Никаких демонов. Ничего!
Я забрал книги и картину, отнес их в гостиную и разложил на коврике перед камином. Затем развернул картину и стал держать ее перед собой. В мигающем свете огня нарисованное море, казалось, волновалось.
Было удивительно думать, что этот листок вручную выделанной бумаги прикрепили к мольберту более двухсот девяноста лет назад менее чем в четверти мили отсюда, что неизвестный художник воспроизвел с помощью красок фрагмент прошлого, день, когда по пристани гуляли мужчины в камзолах, а Салем был полон коней, повозок и людей в пуританских одеждах. Я коснулся поверхности картины кончиками пальцев. Многое говорило об отсутствии у художника таланта. Колорит и перспектива были переданы решительно по-любительски. Однако что-то создавало впечатление, что эта картина изображает нечто жизненно важное, что ее нарисовали по какой-то серьезной причине. Так, будто художник спешил увековечить для потомства этот давно минувший день и потому старался так подробно запечатлеть, как выглядел тогда Салемский залив.