Здесь-то Серегу и потянуло на размышления.

— Ну, сам рассуди, — говорил он, хрустя пирогом и роняя крошки. — Разве я не прав? Ты оглянись, оглянись на улице. Обязательно увидишь рядом старуху, а то и двух. Хоть днем, хоть ночью. Ходят, понимаешь, подслушивают, подглядывают. Звонят куда-то все время… Боюсь я их.

— Ты спятил, — констатировал я и для верности указал на Серегу пальцем. — Чокнулся. «Секретных материалов» насмотрелся.

— Можно подумать, ты не насмотрелся…

— Я не смотрю телевизор, — гордо заявил я в ответ на это. — Не имею такой привычки. Лет десять назад бросил. Из армии пришел и бросил.

— К-как бросил? — не понял тот.

— Из окошка на асфальт… Сам не смотрю и тебе смотреть не советую. А то, вон, уже на бабушек скоро кидаться будешь.

Серега заметно смутился, полез в карман за сигаретами, достал, посмотрел на них и положил обратно.

— Да я что, я — ничего, — вздохнул он. Поднял виноватый взгляд. — Ты пойми, я же, в общем, против бабушек ничего не имею. У меня у самого дома бабушка… Просто вот едешь там, бывало, куда-нибудь или идешь и видишь — одна навстречу, вторая рядом, третья обгоняет, все с авоськами, с сумками какими-то, с мою размером… Чего они в них все время тащат, в сумках-то? Пол-автобуса забито ими, и половина — будто под копирку… Давай по пиву, а?

— Да иди ты…

Некоторое время мы стояли и в молчании цедили чай. Вокруг медленно суетился народ — в Перми всегда суетятся как-то медленно. Серега таращился в засиженное мухами окно, пинал под столом свою сумку и время от времени уныло вздыхал. Продолжалось это недолго, после чего молчание стало каким-то очень уж нарочитым.

— Поганое все-таки место, этот ЦэГэ, — проговорил он наконец, вертя перед собою опустевший стакан. — Сколько я здесь крыс перетравил…